- Знаете, я никогда в жизни не встречала человека с таким же именем как у меня - Лада,- сказала мне стройная, красивая женщина с грустными глазами.
- А пойдёмте на море. Там и поговорим.
- А пойдёмте!
Я знала, что сын Лады погиб. Но совершенно не знала, как начать разговор.
-Сына как звали?
- Почему - звали? Его зовут Мирон. Он у меня умница, закончил истфак в университете. Красавец. Рост 195, блондин.на голове, знаете, такое большое родимое пятно. Из-за этого пятна его в армию не взяли - нельзя с таким.
- А на СВО взяли?
- А он сам пошел. Добровольцем. Историк. Для него страна была - главное. Он не сказал, когда уже заключил контракт. Да если бы и раньше сказал, я бы все равно не смогла его остановить.
- Куда попал?
-155-я. Гранатометчик.
Для тех, кто освобождал Курскую область, название села Новоивановка - до сих пор как страшный сон. В ноябре -декабре 2024 года там велись ожесточенные бои.
Русскими словами - там была настоящая мясорубка.
Хохлы стянули туда большие силы, которые старалась прогрызть наша 155 дивизия.
Мирон Ведерников уже был опытный боец.
Уже получил ранение и медаль "За отвагу".
Боевое крещение было под Новомихайловкой.
Медаль "За отвагу" просто так не дают, понимаете.
Мирон там был ранен, прибыл на лечение во Владивосток.
- У него так и остался осколок в животе, - рассказывает Лада. - Он мог бы комиссоваться, при желании. Но он не хотел. Что он там пережил - мне не рассказывал. Только сейчас узнаю, какой у меня был героический сын, от его друзей.
Знаешь, я думала, он всегда боялся крови... А он, оказывается, стольких спас. Вызывался идти туда, куда другие отказывались. Когда их под Курск перебросили, была ситуация - его взяли в штаб. Он там месяц посидел - сказал - отправляйте обратно. Хочу к своим пацанам.
А потом они попали в окружение. Без шансов.
- Когда от него не было звонков три недели, я поняла - что-то случилось. Сон приснился, как будто мы с ним идём , он маленький, и я его вдруг потеряла. Начала кричать- Мирон, Мирон, а он не отзывается. Поехала в часть. Мне там вручили бумагу - пропал без вести. Я подумала - ну, без вести, это значит - есть шанс? Может быть, вынесли. Может, в госпитале! Пошла к командиру. А он так в сторону от меня смотрит и говорит - не было под Новоивановкой шансов. Я там был. Видел.
Она потом узнала дату гибели. 30 ноября.
Потом она искала его по моргам. И просто чудом нашла.
Потом ей вручили Орден Мужества.
Награду сына за тот бой.
А потом началось самое страшное - она осталась одна со своей болью. И чуть не сошла с ума.
- Никто не может понять, если не пережил того же, - говорит Лада. - Я немножко дышать начала только после того,как нашла таких же мам, у которых дети погибли на СВО. Есть группа, тогда в Вацапе, сейчас - в Максе. "Чужих здесь нет". Там девочки друг друга поддерживают. Спасают, по сути. Когда накрывало, так, что кричать хотелось, я писала туда - девочки, мне надо срочно с кем-то поговорить. И мне звонил кто-то из группы немедленно, и я просто плакала, рассказывала про сына, и это мое спасение тогда было.
Война не кончается, и к нам в группу новые девочки добавляются, со своим горем. И уже я слушаю - знаю, как это важно.
Лада все ищет тех, кто выжил под этой проклятой Новоивановкой. Кто воевал с ее сыном.
Не может найти. Такое чувство, что там смело всех.
- Но я теперь точно знаю, что есть другая жизнь. И там у моего мальчика все хорошо. Сны снятся. Мирон в этих снах улыбается. Счастливый такой. Знаю, мы с ним когда -нибудь встретимся. Но ты не представляешь, как мне его хочется обнять в этой жизни.
Я слушала Ладу. Мне нечего было ей сказать, можно было только слушать и это было самое правильное.
Но я вдруг ясно поняла - зачем нужен этот лагерь на берегу моря.
Прежде всего - чтобы люди нашли друг друга.
Чтобы те, кто пережил свой личный ад, нашли тех, кто прошел их дорогой и может понять.
А понять - это, во-многом, помочь.
Иногда достаточно просто позвонить, обменяться фотографиями.
Может быть, просто помолчать друг с другом, чтобы найти силы жить.
Нужно крыло. Согреться и набраться сил.
